Трансформирование суррогатной кожи

О

пыт восприятия поля, в котором мы с Лео смогли по­нять одновременность слияния на телесном уровне и разобщенности нескольких степеней на ментальном уровне (те самые состояния, что были характерны для хаотичной, беспорядочной первой сессии с Наоми), не был доступен мне, пока я был субъектом «пузырной структуры» Наоми. В течение многих лет мы с Наоми избегали пережива­ний, вызванных нервным, хаотичным состоянием, характерным для поля между нами; между тем, я склонен был приписывать эти темные энергии Наоми. Я всеми силами пытался завязать с ней отношения, но часто самым жалким образом проваливался, и так вплоть до одной знаменательной сессии.

Наоми начала эту Трансформирование суррогатной кожи сессию словами о своем беспокойстве о том, сможет ли она связно изложить историю, которую соби­ралась мне рассказать. Это прозвучало так, словно бы она за­ботилась и о себе, и обо мне, вспоминая о тех многочисленных случаях, когда я ощущал фрагментированность и внутреннюю пустоту и до меня доходили лишь осколки и обрывки того, что она говорила. Подобная прелюдия помогла нам начать воспри­нимать поле, в котором в воображении я мог видеть Наоми од­новременно и воплощенной, и уходящей от контакта, словно бы она убегала от собственного тела. Мое же тело начало изводить меня, мне стало тесно, появилась Трансформирование суррогатной кожи головная боль — вещь весьма для меня редкая.

Я стал испытывать знакомое ощущение бессмысленности и омертвелости, как наблюдатель, лишенный подлинного контак­та с Наоми. Однако на этой сессии мне странным образом было


сложно не говорить, не задавать вопросов о предметах, ничего общего не имевших с темой беседы. Совершенно очевидно, что я не пребывал в ясном состоянии сознания, а меня вело некое состояние транса, из которого меня, словно встряхнув, вытащи­ла Наоми своей поразительной реакцией: «Боже ты мой, да что вы такое несете?»

Налаженный таким способом контакт открыл двери субъ­ект-объектному уровню отношений: ее нарциссический пузырь начал растворяться. Внезапно я почувствовал ее глубокую Трансформирование суррогатной кожи при­верженность поиску сути нашего столкновения. Чувство дове­рия заменило потребность обвинять или защищаться, и я смог задать вопрос которого раньше никогда не произносил: «Что же такое возникает между нами, когда мы вот так сидим вмес­те?» К моему удивлению, она ответила сразу же после краткого размышления: «Вы как моя мама. Я тянусь вперед, и на мгнове­ние она там, и вот ее уже нет». Она сказала, что чувствует себя в состоянии крайней депривации.

Я тоже почувствовал себя лишенным связи и хоть каких-нибудь чувств, которые освободили бы меня от боли и смя­тения. Когда я признался в этом Трансформирование суррогатной кожи Наоми, она удивилась, пос­кольку и вообразить не могла, что может действовать на меня подобным образом. Поле между нами колебалось между чувс-твами только что открытой подлинной связи и уходом в себя, причем каждое из состояний аннулировало память о преды­дущем.

Мы согласились на том, что оба переживаем эти противопо­ложные состояния. Было важным, что подобные состояния ума оказались нашими — что это не была лишь проективная иден­тификация Наоми, и что этот хаос был также и моим хаосом, живущим в пространстве между нами. Хаос, ничто и тяга в пус­тоту были нашим положением, а не чем-то, что Трансформирование суррогатной кожи мы делали друг другу.



Мы смогли добраться до смиренного понимания факта существования хаоса как совместного, взаимного процесса, лишь тогда, когда Наоми смогла поверить, что гнев другого че­ловека, тенденции оставить, зависть или (особенно) тот тип заманивающего в ловушку безумия, которое она знала по сво­ей матери, — все то, что угрожало разрушить само ее чувство существования, — не возьмет верх во взаимодействии, в ко-


тором она чувствовала свою ранимость. Сходным же образом и мне нужно было доверять тому, что Наоми не отплатит мне эмоциональной местью, пользуясь моей уязвимостью. Однако я обнаружил, что если быть с ней честным, например, когда я делился Трансформирование суррогатной кожи с ней переживаниями по поводу нашего взаимодейс­твия, то ее, казалось бы, непреодолимые защиты спадали и выявляли то, что воспринималось практически другим чело­веком.

С растворением пузыря оппозиция « я сама — другой» ста­ла существовать для Наоми, и «другой» получил возможность быть познанным как настоящий человек, а не как идеализиро­ванная или обесцененная форма. На последующих сессиях пу­зырная структура время от времени возвращалась, уже в силь­но усеченной форме. Когда она появлялась, Наоми осознавала это и просила меня отмечать, пребывала ли она «в пузыре» или в контакте со мной. Это указывало на трансформацию отноше­ний Наоми к ее Трансформирование суррогатной кожи внутренним безумным состояниям, поскольку в безумии обычно не бывает желания завязать отношения с дру­гим человеком.

Да, прежде чем позитивные и стабильные «объектные от­ношения» могли развиться во внешней жизни Наоми, долж­на была произойти иная трансформация ее нарциссизма. По мере того, как растворялся «пузырь» (бывший настолько крайней формой, что заставлял предполагать наличие «пер­вичного нарциссизма», в котором вовсе нет объекта), Наоми начала просить об отзеркаливании; это была нормальная потребность определенного уровня развития, поднявшаяся на поверхность по мере раскрытия комплекса слияния, но в то же время это проявлялось в такой форме, с которой я никогда дотоле в своей психотерапевтической практике Трансформирование суррогатной кожи не встречался. Отзеркаливание, которого она просила, было не только точным и вербальным, но и безжалостным и исклю­чающим какой бы то ни было индивидуальный вклад с моей стороны.

Эту проявившуюся потребность характеризовало такое странное качество, что мне сложно было иметь с ней дело без сильных негативных реакций. Словно бы Наоми тыкала в меня своей потребностью в отзеркаливании, будто оружием, не счи-


таясь со мной, не говоря уже о заинтересованности чем-то, что я мог бы ей сказать.

В моей практике я не раз был свидетелем крайнего сопротив­ления анализируемых тому, чтобы во взаимодействии выявился подлинный масштаб столь мощного Трансформирование суррогатной кожи нарциссизма (возможно, причиной тому был стыд). Однако некоторые люди, подобно Наоми, находят в себе мужество отыгрывать свой крайний нар­циссизм, чувствуя, что на меньшее они не согласны, что это мог­ло бы помешать им стать теми, кто они есть. Они упорно доби­ваются своего, несмотря на унизительное осознание силы своей потребности быть увиденными так, что это полностью исклю­чало бы потребности или реальность того человека, от которого требуют отзеркаливания.

Чтобы разорвать мертвую хватку комплекса слияния, чело­век должен проделать долгий путь от той роли, в которой у него или у нее вовсе нет потребностей, к тому, чтобы осмелиться на скандальную Трансформирование суррогатной кожи демонстрацию своих нарциссических потребнос­тей в столь примитивных формах. Тогда комплекс становится порталом, через который приходит новая самость.

Наоми просила меня повторять ее же собственные слова, об­ращаясь к ней, не добавляя ничего от себя, и повторять их толь­ко тогда, когда она об этом попросит. Ее запрос было бы легче понять, скрывай она за ним ненависть ко мне, или будь она не­вероятной мазохисткой и само-деструктивной личностью. Но вместо того в своем настойчивом требовании, чтобы я пов­торял ее слова, она демонстрировала странную смесь сочувс­твия к себе, безжалостного контролирования меня и ранимости от риска высказывать такие требования. И Трансформирование суррогатной кожи все эти компоненты действовали одновременно, вот только «симфония» вовсе не была гармоничной.

На этом этапе нашей совместной работы Наоми расска­зывала мне истории, отражавшие ее потребности в отзерка-ливании в отношениях с друзьями или семьей. И часто я еле сдерживался, чтобы не воскликнуть: «И как вы могли такое сказать?» Но я ждал, слушал ее и, фактически, обнаружил, как важно было ей сказать то, что она говорила, и как важно ей было просить меня лишь повторять ее слова. Каким-то обра­зом такими чрезмерными просьбами она успокаивала себя. Для Наоми это был прогресс, и она это знала Трансформирование суррогатной кожи. И хотя она чувс-


твовала унижение от подобного состояния, ее стремление к росту побеждало ее стыд.

Когда Наоми впервые попросила меня повторить в точнос­ти то, что сказала она, подать реплику, словно я был актером в ее пьесе, я почувствовал желание прекратить терапию. У меня было побуждение отослать ее к кому-нибудь другому, кто ста­нет работать с ней в подобном ключе. По ряду причин я сдер­жался. Наблюдая Наоми в течение столь многих лет, я не мог требовать резкого завершения и, даже невзирая на душевную боль, которую я испытывал, я все же любил ее и чувствовал, что она делает что Трансформирование суррогатной кожи-то такое, в чем нуждается. Однако мне хотелось прекратить пытку. На каждой сессии я собирался в течение еще одного часа «делать все абсолютно правильно», и всякий раз я чувствовал, что это будет мучительно.

В редкие мгновения рефлексии я приходил в себя и, вдум­чиво относясь к собственным чувствам, думал: «Это не то, это не мое. Я вижу людей и нахожу смысл в хаосе, и я вбираю в себя их безумные части. Я пишу об этом, публикую об этом книги, а сейчас я должен отбросить все свое и делать лишь то, что говорит мне она!» В этом внутреннем диалоге мой Трансформирование суррогатной кожи нарцис­сизм был настолько вопиющим, даже для меня в тот момент, что я оказался способным и дальше сдерживаться и ничего не говорить.

И все же эти сессии для меня означали реальную физическую боль. Теснота в груди становилась еще хуже, когда я исполни­тельно повторял ее слова, точно тогда, когда она просила меня об этом. Я страдал, но, казалось, она росла от такого опыта.

Например, во время этой фазы нашей работы, «требование отзеркаливания» Наоми звучало так:

«Мой сын сконцентрирован на том, чтобы похудеть, он зацик­лен на диетах, каждый день ходит в тренировочный зал, и жену его стало раздражать Трансформирование суррогатной кожи его поведение. Я сказала ему, что такая одержимость — серьезный симптом. Я помогу тебе. Ты пойдешь на терапию, и тебе помогут».

Почувствовав требование похвалить Наоми, но и уважая собственную потребность сохранить хоть толику себя, я поста­рался бережливо расходовать богатую гамму своих реакций и


заметил, что она поступила замечательно. Наоми сделала паузу, чтобы обдумать мои слова, и эти несколько секунд показались долгими минутами, поскольку я уже знал, что не «сделал это правильно». Потом она объяснила, что хотела, чтобы я произ­нес: «Это бесподобно. Посмотри, ты так включилась, ты была с ним такой открытой, ты предложила свою помощь, заботилась о нем вовсю Трансформирование суррогатной кожи».

Я замер, испугавшись, что она «попросит» меня повто­рить все это, но она посмотрела на меня и сказала: «Похоже, вы видите здесь что-то другое». «Да», — говорю я, — «похо­же, в этом также есть определенная тревожность». На что она быстро отвечает: «Не хочу с этим иметь дела. Хочу занимать­ся лишь тем, что мне знакомо; я не хочу, чтобы мне пришлось размышлять о том, что вы могли почувствовать или что могло присутствовать в моем бессознательном. Пожалуйста, скажи- • те мне еще раз, как хорошо я поступила. Мне нужно услышать эти слова».

После некоторой внутренней борьбы, преодолевая отвраще­ние к Трансформирование суррогатной кожи подобному запросу, я все же решил подчиниться. Однако мне не совсем это удалось, потому что я начал словами: «Мне кажется столь странным, что вы не желаете знать, что может происходить внутри вас». И лишь после этого я смог добавить: «И конечно, я могу сказать вам, что вы очень хорошо поступи­ли с сыном, вы действительно мужественно сказали ему точно то, что было вам известно, взяли ответственность таким хоро­шим способом».

Я надеялся исследовать, почему Наоми не хотела видеть в своем процессе больше того, что видела, но она остановила меня и произнесла: «Достаточно. Это все, что я хотела услы­шать. Остальное я Трансформирование суррогатной кожи смогу сделать сама; это придет. Послушайте, я лишь прошу вас, чтобы вы полностью и абсолютно убрали из этого себя и свое творчество. Я знаю, что прошу от вас чего-то очень сложного».

Ее высказывание смягчило меня, но про себя я удивился: «Тогда зачем сюда приходить?» Мой вопрос естественно исхо­дил от чувства такой отрезанности и не замеченности, что было нетрудно «ответить», что она пришла, потому что нашла ситуа­цию, в которой другой человек должен демонстрировать абсо­лютный самоконтроль и уважение к ее процессу.


Я видел, что она напугана поведением сына, но не мог на­стаивать на том Трансформирование суррогатной кожи, чтобы она узнала это. Ощущение контейни-рования у Наоми спотыкалось, если она пыталась принять любую информацию, с которой она не была уже знакома. То, что я мог ей сказать, было правдой, от знакомства с которой она лишь выиграла бы, однако приходилось жертвовать и не говорить этого. Моя тяга к произнесению правды была без­умной. Мои действия олицетворяли динамичное измерение слияния между нами наряду с полным отсутствием связи. В безумии комплекса слияния нет желания связи. В тот момент, как я смог понять позднее, я не хотел связи с Наоми. Я хотел, чтобы она выслушала меня, чтобы я смог почувствовать, что Трансформирование суррогатной кожи существую.

В подобных ситуациях аналитическая работа происходит в основном через поле бессознательного. Как только я оказался лучше контролирующим себя и смог терпеть поле между нами, оказалось возможным, чтобы навязчивая сила ее безумия не­сколько трансформировалась.

Конечно, Наоми тоже не хотела связи со мной. И она могла искажать истину; к примеру, вовсе не обязательно, что глубо­кую тревогу, которую я в ней видел, она непременно сама обна­ружит позже. Ее всемогущество заставляло ее поверить, что это так. Но мне важнее было понять тот ужас, который испытывала Наоми при малейшем признаке автономии, возложенной на нее другим человеком.

К примеру, у Наоми Трансформирование суррогатной кожи был день рождения, и подруга спросила ее, что ей подарить, на что Наоми ответила, что хотела бы CD-плеер с очень простым управлением. Подруга с радостью от­кликнулась на это желание, и Наоми ликовала, предвкушая, что получит именно то, чего хочет. Затем подруга позвонила и спро­сила, не хочет ли Наоми микрофон в качестве специального приложения. Для Наоми это была боль, невыразимая словами. Обычно весьма четко формулирующая свои мысли, на этот раз она едва могла описать мне физическую и душевную «жгучую боль», которую она почувствовала. Единственное, что могла ус­лышать подруга, был почти визг Наоми: «Пожалуйста, купи мне просто плеер!»

7-8869 97


Наоми переросла Трансформирование суррогатной кожи опыт отзеркаливания своих крайне нар-циссических потребностей без какого бы то ни было вклада с моей стороны и в соответствии с ее собственным сценарием. В течение последующих двух лет ее пузырная структура и связан­ные с нею аффекты поля между нами продолжали ослабевать до тех пор, пока не стали беспокоить нас лишь изредка. Вслед за этим она вступила на новый уровень исцеления — возможно, самый важный, требующий от нас вовлеченности в самую суть комплекса слияния.


documentarfrqer.html
documentarfrxoz.html
documentarfsezh.html
documentarfsmjp.html
documentarfsttx.html
Документ Трансформирование суррогатной кожи